dirightDigital Law JournalЦифровое право2686-9136Maxim Inozemtsev10.38044/2686-9136-2025-6-11diright-303Research ArticleARTICLESСТАТЬИThe UN Convention against Cybercrime: History and legal prospectsКонвенция ООН против киберпреступности: история и правовые перспективыhttps://orcid.org/0009-0002-2637-170XБожкоЛ. В.BozhkoL. V.

Магистрант, международно-правовой факультет; юрист отдела сопровождения корпоративного бизнеса и банковской деятельности

119454, Москва, пр. Вернадского, 76;

119002, Москва, пл. Смоленская-Сенная, 28.

Lada V. Bozhko — Master’s student, International Law Faculty; lawyer in the Corporate Business and Banking Support Department

76, Vernadsky Ave., Moscow, 119454;

28, Smolenskaya-Sennaya Sq., Moscow, 119002.

lada-bozhko@mail.ruМосковский государственный институт международных отношений (университет) МИД России; РайффайзенбанкРоссияMoscow State Institute of International Relations (MGIMO-University); RaiffeisenbankRussian Federation20252802202663149164Copyright © Bozhko L.V., 20262026Божко Л.В.Bozhko L.V.Данная работа распространяется под лицензией Creative Commons Attribution 4.0.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://www.digitallawjournal.org/jour/article/view/303

As a result of the rapid development of information technology and associated increase in cybercrime, the need to ensure international information security has become a critical challenge for the global community. This article analyzes the prospects of the UN Convention against Cybercrime adopted on 24 December 2024 as a mechanism for coordinating the efforts of states in the field of international information security. The aim was to evaluate this international treaty as a basis for cooperation between states in the field of international information security and combating cybercrime. Particular attention is paid to the provisions of the Convention concerning the obligation of states to criminalize the list of acts established by the treaty, as well as ensuring human rights compliance in connection with its application. In the course of the study, the author used historical-legal, formal-legal, and comparative-legal methods to assess certain aspects of international and regional regulation of cybercrime. The empirical basis of the article comprises normative legal acts and those of a recommendatory nature in the field of international information security, as well as legal doctrine devoted to the problems of this industry. The findings can be summarized as follows: the adoption of the international treaty under analysis is an attempt to balance the opposing positions of the participants in the negotiation process regarding the need for universal regulation of cybersecurity with concerns about human rights violations. While the Convention sets out to resolve controversial issues, several significant shortcomings are identified, including a high probability of quickly becoming obsolete due to the complexity of carrying out amendments and the risk of permitting the broad interpretation of certain provisions, which hinders the unification of practice. In particular, the Convention lacks an effective control mechanism for monitoring the fulfilment of obligations. While noting these shortcomings and associated legal risks, the Convention represents the first universal international treaty in the field of international information security and can be recommended for adoption into force.

В результате стремительного развития информационных технологий и роста киберпреступности обеспечение международной информационной безопасности становится важнейшей задачей мирового сообщества. Статья анализирует перспективы принятой 24 декабря 2024 г. Конвенции ООН против киберпреступности как механизма координации усилий государств в области обеспечения международной информационной безопасности. Цель исследования заключается в оценке данного международного договора в качестве основы для сотрудничества государств в сфере международной информационной безопасности и противодействия киберпреступности. Особое внимание уделяется положениям Конвенции, касающимся обязанности государства криминализировать устанавливаемый договором перечень деяний, а также проблеме соблюдения прав человека в связи с ее применением. В ходе исследования автором были использованы историко-правовой, формально-юридический и сравнительно-правовой методы, в рамках которого были оценены отдельные аспекты международного и регионального регулирования киберпреступности. Эмпирическую основу статьи составляют нормативно-правовые акты и акты рекомендательного характера в сфере обеспечения международной информационной безопасности, а также юридическая доктрина, посвященная проблемам указанной отрасли. Выявленные результаты сводятся к следующему: принятие анализируемого международного договора является итогом балансирования противоположных позиций участников переговорного процесса относительно необходимости универсального регулирования кибербезопасности и озабоченности государств риском нарушения прав человека. Установлено, что, несмотря на преодоление спорных вопросов, Конвенция содержит существенные недостатки: высокая вероятность быстрой утраты актуальности вследствие сложности внесения изменений, риск расширительного толкования отдельных положений, что препятствует унификации практики, и в особенности отсутствие эффективного контрольного механизма для мониторинга исполнения обязательств. Автор приходит к выводу о важности принятия Конвенции, ставшей первым универсальным международным договором в области обеспечения международной информационной безопасности, отмечая при этом недостатки Конвенции и правовые риски, связанные со вступлением документа в силу.

международная информационная безопасностькиберпреступностьуниверсальное регулированиеинформациямеждународный договорinternational information securitycybercrimeuniversal regulationinformationinternational treatyReferencesAbashidze A. Kh., & Koneva A. E. (2015). Dogovornye organy po pravam cheloveka: uchebnoe posobie [Human rights treaty bodies: A study guide] (2nd ed.). RUDN.Abashidze A. Kh., & Koneva A. E. (2015). Dogovornye organy po pravam cheloveka: uchebnoe posobie [Human rights treaty bodies: A study guide] (2nd ed.). RUDN.Assaf, A. (2023). Violations of sovereignty in “cyberspace” under the United Nations Charter. Zhurnal VSHÉ po Mezhdunarodnomu Pravu [HSE University Journal of International Law], 1(3), 4–20. https://doi.org/10.17323/jil.2023.18848Assaf, A. (2023). Violations of sovereignty in “cyberspace” under the United Nations Charter. Zhurnal VSHÉ po Mezhdunarodnomu Pravu [HSE University Journal of International Law], 1(3), 4–20. https://doi.org/10.17323/jil.2023.18848Boyko, S. M. (2023). Mezhdunarodnaya informatsionnaya bezopasnost’: Rossiya v OON. Nachalo istorii (1998- 2009 gg.) [International information security: Russia at the United Nations. The beginning of the story (1998– 2009)]. Mezhdunarodnaya Zhizn’, (11), 8–23.Boyko, S. M. (2023). Mezhdunarodnaya informatsionnaya bezopasnost’: Rossiya v OON. Nachalo istorii (1998- 2009 gg.) [International information security: Russia at the United Nations. The beginning of the story (1998– 2009)]. Mezhdunarodnaya Zhizn’, (11), 8–23.Danel’yan, A. A. (2020). Mezhdunarodno-pravovoe regulirovanie kiberprostranstva [International legal regulation of cyberspace]. Obrazovanie i Pravo, (1), 261–269. https://doi.org/10.24411/2076-1503-2020-10140Danel’yan, A. A. (2020). Mezhdunarodno-pravovoe regulirovanie kiberprostranstva [International legal regulation of cyberspace]. Obrazovanie i Pravo, (1), 261–269. https://doi.org/10.24411/2076-1503-2020-10140Donnedieu de Vabres, H. (1928). Les principes modernes du droit pénal international [Modern principles of international criminal law]. Librairie du Recueil Sirey.Donnedieu de Vabres, H. (1928). Les principes modernes du droit pénal international [Modern principles of international criminal law]. Librairie du Recueil Sirey.Gorelik, I. B. (2022). Rol’ mezhdunarodnykh organizatsiy v protsesse protivodeystviya kiberprestupnosti [The role of international organizations in the process of countering cybercrime]. Mezhdunarodnoe Pravo, (3), 28–41. https://doi.org/10.25136/2644-5514.2022.3.38585Gorelik, I. B. (2022). Rol’ mezhdunarodnykh organizatsiy v protsesse protivodeystviya kiberprestupnosti [The role of international organizations in the process of countering cybercrime]. Mezhdunarodnoe Pravo, (3), 28–41. https://doi.org/10.25136/2644-5514.2022.3.38585Krutskikh, A. V., Biryukov A. V., Boyko, S. M., Volkova, S. G., Zinovieva, E. S., Zinchenko, A. V., Matyukhin, D. V., & Smirnov, A. I. (2021). Mezhdunarodnaya informatsionnaya bezopasnost’: Teoriya i praktika: Uchebnik v trekh tomakh. T. 2. [International information security: Theory and practice: Textbook (Vol. 2; 2nd ed.)]. Aspekt Press.Krutskikh, A. V., Biryukov A. V., Boyko, S. M., Volkova, S. G., Zinovieva, E. S., Zinchenko, A. V., Matyukhin, D. V., & Smirnov, A. I. (2021). Mezhdunarodnaya informatsionnaya bezopasnost’: Teoriya i praktika: Uchebnik v trekh tomakh. T. 2. [International information security: Theory and practice: Textbook (Vol. 2; 2nd ed.)]. Aspekt Press.McCarthy, J. G. (1989). The passive personality principle and its use in combatting international terrorism. Fordham International Law Journal, 13(3), 298–327.McCarthy, J. G. (1989). The passive personality principle and its use in combatting international terrorism. Fordham International Law Journal, 13(3), 298–327.Ryngaert, C. M. J. (2015). Jurisdiction in international law (2nd ed.). Oxford University Press.Ryngaert, C. M. J. (2015). Jurisdiction in international law (2nd ed.). Oxford University Press.Scher-Zagier, E. (2025). Jurisdictional creep: The UN Cybercrime Convention and the expansion of passive personality jurisdition. Yale Journal of Law & Technology, 27(1), 327–389.Scher-Zagier, E. (2025). Jurisdictional creep: The UN Cybercrime Convention and the expansion of passive personality jurisdition. Yale Journal of Law & Technology, 27(1), 327–389.Shtodina, D. D. (2025). Konventsiya Organizatsii Ob’yedinennykh Natsiy protiv kiberprestupnosti 2024 goda — itog “kiberkompromissa”? [United Nations Convention against Cybercrime, 2024 — the outcome of «cyber compromise»?] Moskovskij Zhurnal Mezhdunarodnogo Prava, (1), 110–124. https://doi.org/10.24833/0869-0049-2025-1-110-124Shtodina, D. D. (2025). Konventsiya Organizatsii Ob’yedinennykh Natsiy protiv kiberprestupnosti 2024 goda — itog “kiberkompromissa”? [United Nations Convention against Cybercrime, 2024 — the outcome of «cyber compromise»?] Moskovskij Zhurnal Mezhdunarodnogo Prava, (1), 110–124. https://doi.org/10.24833/0869-0049-2025-1-110-124Tennant, I., & Oliveira, A. P. (2024). Applying the right lessons from the negotiation and implementation of the UNTOC and the UNCAC to the implementation of the newly agreed UN ‘cybercrime’ treaty. Journal of Cyber Policy, 9(2), 221–238. https://doi.org/10.1080/23738871.2024.2428655Tennant, I., & Oliveira, A. P. (2024). Applying the right lessons from the negotiation and implementation of the UNTOC and the UNCAC to the implementation of the newly agreed UN ‘cybercrime’ treaty. Journal of Cyber Policy, 9(2), 221–238. https://doi.org/10.1080/23738871.2024.2428655Tropina T. (2024). ‘This is not a human rights convention!’: The perils of overlooking human rights in the UN cybercrime treaty. Journal of Cyber Policy, 9(2), 200–220. https://doi.org/10.1080/23738871.2024.2419517Tropina T. (2024). ‘This is not a human rights convention!’: The perils of overlooking human rights in the UN cybercrime treaty. Journal of Cyber Policy, 9(2), 200–220. https://doi.org/10.1080/23738871.2024.2419517Volevodz, A. G. (2007). Konventsiya o kiberprestupnosti: novatsii pravovogo regulirovaniya [The Convention on cybercrime: Innovations in legal regulation]. Pravovye Voprosy Svyazi, (2), 17–25.Volevodz, A. G. (2007). Konventsiya o kiberprestupnosti: novatsii pravovogo regulirovaniya [The Convention on cybercrime: Innovations in legal regulation]. Pravovye Voprosy Svyazi, (2), 17–25.Watson, G. R. (1993). The passive personality principle. Texas International Law Journal, 28(1), 1–46.Watson, G. R. (1993). The passive personality principle. Texas International Law Journal, 28(1), 1–46.

The authors declare that there are no conflicts of interest present.